Архив автора: flynet

Дорогие друзья, Константин Селиверстов ищет деньги на чистовой звук для своего нового фильма «Процесс» (по Кафке). Черновой вариант я видел, ждите на 2-in-1. Костя не перестает удивлять и радовать, радовать и удивлять. — Бюджет какой? — спрашиваю. — Ноль рублей, ноль копеек. — Исполнитель главной роли откуда? — БДТ, скромно потупившись, говорит Костя. Это человек, которого ничто не остановит. Помогите ему. https://boomstarter.ru/projects/6936/ozvuchanie_filma_protsess_po_romanu_frantsa_kafki


Веселая смерть: фестиваль в Трансильвании

2013-06-09 17.04.21 Не буду долго мучить вас описаниями фильмов, которые мы увидели в городе Клуж. Хотя здесь был новый Корнелиу Порумбойу, наш гость и любимец («12:08 к Востоку от Бухареста», «Полицейский, прилагательное»). На этот раз, увы, чуть менее четкий и остроумный. Наверное, потому что выбрал в качестве объекта изображения свой собственный мир, а не мир внешний: вялые, туповатые киношники, спящие с красивыми актрисами. А также французский эскиз Кристи Пуйю к полнометражным «Трем разговорам» Владимира Соловьева (да-да, вы не ошиблись, был такой религиозный философ в России конца XIX века; никто у нас про него не помнит, а вот Кристи вспомнил). Собирается снимать совсем скоро. Не буду также тратить время на описание умопомрачительной чайной кружки с клыками, которую мы привезли нашему другу в ответ на просьбу: «Мне нужна самая кичевая вещь, которая вам встретится». А просто покажу несколько фотографий так называемого «Веселого кладбища». Это совсем рядом с украино-румынской границей, которую мы перешли пешком. Я не хвастаюсь (хотя да, хвастаюсь), но вряд ли за всю историю кинофестивалей было много гостей, пересекавших границу приглашающего государства пешком. А мы пересекли, вместе с украинцами, идущими в Румынию за «китайскими сумками, на них можно сделать хороший бизнес», и навстречу пожилым румынкам, решившим навестить Украину в поисках дешевого стирального порошка. Так вот, это не национальная традиция. Просто местный резчик по дереву в 20-30-е годы решил, что смерть – это весело. И стал делать надгробья с комичными картинками и еще более комичными надписями. Идею подхватило местное население, заказывающее надгробья еще при жизни, и небольшая группа учеников-резчиков. Истории про бабушку. которую переехало вызванное такси, или про дедушку, который жил и умер с бутылкой в руке, — это все здесь. Итоги перед вами. Какую связь это имеет с кино? Дело в том, что лучший фильм румынской новой волны вызвал у меня необычайную эйфорию. Этот фильм назывался «Смерть господина Лазареску». Веселая смерть, да. 2013-06-09 16.55.312013-06-09 16.53.472013-06-09 16.51.082013-06-09 17.03.582013-06-09 16.56.15


ЛОЖКА ДЕГТЯ В КРУЖКЕ ПИВА

ЛОЖКА ДЕГТЯ В КРУЖКЕ ПИВА

Карловарская имитация

Международный Карловарский кинофестиваль в этом году невозможно перехвалить. Действительно, все здорово. Помимо практически идеальной организации (обратил внимание, что многие люди из гостевой и прочих служб, проявлявшие в прошлом подозрительно советские замашки, уволены к чертовой матери, что не может не радовать), это еще и место встречи настоящих звезд. То есть, не тех, которые прилетают по контракту, чтобы пройтись по фестивальной дорожке и сказать пару невнятных слов на открытии/закрытии, а тех, что участвуют в пресс-конференциях, проводят мастер-классы, представляют фильмы, дают интервью фестивальной прессе, отвечают на вопросы зрителей, — их стало гораздо больше. Несравнимо больше. Джон Траволта, Оливер Стоун, Валерия Голино, Джерри Шацберг, Бен Уитли, Кэри Фукунага, Агнешка Холланд, Клаудиа Льоса, Ф. Мюррей Абрахам, Антонио Кампос… Этого хватило бы на десяток московских фестивалей, что там говорить. Это соревнование Москва проиграла недавно, но безнадежно.

Кажется, даже вкус чехов улучшился, что уж совсем невероятно. Вместо девушек в обтягивающих трико, в прошлые годы катавших на сцене огромные стеклянные шары, теперь на карловарских церемониях нарезает восьмерки балет инвалидов-колясочников, что и правда трогательно и уместно.

Но, увы, даже идеальной организации недостаточно для проведения идеального фестиваля. Фестиваль – это еще и идеология, и в этом плане Карловы Вары до сих пор хромают. Им очень хочется быть большими (хотя бы как Берлин или Венеция), и потому они по инерции выбирают «большое кино». Кавычки не случайны. Это кино, которое хочет казаться большим. Оно берет за основу классический роман с важной темой, приглашает гениального оператора, снимает великолепных актеров и думает, что этого достаточно. На поверку же выясняется, что перед нами – добросовестно сконструированный муляж трагического прошлого, в котором нет ни жизни, ни достоверности.

Речь, разумеется, идет о «Толстой тетради» (по роману Аготы Кристоф) венгерского режиссера Яноша Саса. Именно этот фильм в минувшую субботу победил в Карловых Варах. Именно он, обладая максимальным production value (то есть, показывая наглядно, как дорого он стоил и каких усилий стоило его снять), вызвал у меня наибольшее разочарование. Да, в прошлом это одна из моих любимых книг, но не в этом дело. Да, двое близнецов, брошенных матерью, превратившихся в монстров, мстящих всему человечеству за уничтоженное войной детство и отрочество, — это впечатляющий образ. Да, их бабушка-тиранка отлично сыграна Пирошкой Мольнар. Но все это не работает, не живет.

В мире искусства, к несчастью или к счастью, недостаточно написать вступительный титр про то, что хочешь снять великий гуманистический фильм по классической прозе. Надо еще это доказать. Не сумел доказать, извини, выход один – Карловы Вары. Ну, или ММКФ, в крайне тяжелом случае. Если самый быстро прогрессирующий фестиваль Европы (а уж этот титул Карловым Варам можно присудить без оговорок) отдает свой главный приз имитации искусства, это повод для беспокойства. И повод спросить, каково же направление этого прогресса – искусство кино или желанный статус в «большой четверке».

Карловы Вары, впрочем, не пропадут. Об этом можно судить хотя бы по тому, что новый программный директор Карел Ох, судя по всему, куда лучше разбирающийся в кино, чем предыдущие арт-директоры и отборщики КВ, поставил в основную программу такой скромный фильм, как «Дом моего отца» австрийца Людвига Вюста. Всего один час, не очень хорошего качества «цифра», пятнадцатиминутный статичный план, в котором люди только и делают, что говорят… Но при этом крайне точно пойманный момент паузы во времени, остановки жизненного механизма.my-fatherrsquos-house

Сын в компании близкого человека (бывшая жена, любовница или просто друг – это так и не проясняется) приезжает сменить замки в доме отца – очевидно, недавно умершего (об этом тоже ни слова). Он смотрит на бессмысленный хлам и старые фотографии, а те в ответ смотрят на него – и на нас. Он дарит подруге свой старый велосипед «в хорошем состоянии», на который никогда больше не сядет. Он уезжает из дома, оставив ключи, убеждая самого себя, что никогда больше сюда не вернется. Всего один час, скромная история – и перед нами настоящее кино уровня Ханеке.

P.S. Надеюсь, скоро увидите в конкурсе 2-in-1.

P.P.S. Боюсь, я немного перехвалил Карловы Вары в плане «идеальной организации». Wi-fi  работает реально хреново, особенно под конец фестиваля. Чтобы опубликовать этот пост, я потратил часов восемь в Карловых Варах. Безуспешно.  В итоге пишу из Праги. Тоже, казалось бы, простая вещь: надо сделать одну точку с хорошо работающим wi-fi – и успокоиться. Пусть люди сразу идут туда работать. Но нет, есть другой путь – написать по всем отелям, что у нас супер wi-fi. В итоге продинамить. Имитация,  как и было сказано.

 


ЗОМБИ СЪЕЛИ МОЙ НАРОД!

poster

А лучшим фильмом Московского кинофестиваля для меня оказался «Двоюродный дядя» / First Cousin Once Removed американского документалиста Алана Берлинера. Это о родственнике режиссера, известном поэте, переводчике Сервантеса, Кальдерона и Пессоа, Эдвине Хониге, который на девятом десятке погружается в беспамятство. И чем дальше прогрессирует Альцгеймер, тем больше становится понятно про этого, мягко говоря, неоднозначного человека, который возненавидел своих детей, лишь только они выросли из умильного дошкольного возраста и превратились в маленьких личностей со своими запросами.

Итог: Хониг умер в 2011 году, его вдова физически не выносит поэзию, а один из отвергнутых сыновей играет в группе «Зомби съели мой народ».

Еще один повтор 27-го в Центре документального кино на Зубовском в 20.00.


КАННЫ И ПОСЛЕ: ДЖАРМУШ И КОЭНЫ

В общем, я понимаю, что Канны всем уже поднадоели, и хочется других новостей. Но все-таки – еще парочку замечаний. Тем более, что большинство моих друзей и знакомых увидят эти фильмы позже.

Первое – про Джима Джармуша («Выживут только влюбленные»; конкурсный фильм Каннского фестиваля, оставшийся без призов). Это один из моих любимых режиссеров. Поэтому прошу всех, кому он нравится и кто много ждет от его нового фильма: самое главное – не читайте рецензий, не готовьтесь к просмотру, просто идите и смотрите, когда будет возможность. Боря Нелепо абсолютно прав http://seance.ru/blog/only-lovers/. Его тоже не читайте, просто оцените, как человек понимает, что в данном случае, чем меньше напишешь, тем лучше.

only-lovers-left-alive

Это вообще особая и несправедливая история про фильмы, уничтоженные или, по крайней мере, униженные излишним вниманием. Я помню, как здорово было смотреть «Пределы контроля» Джармуша на Карловарском фестивале, после того как они не попали в Канны. С «Влюбленными» получилось ровно наоборот: огромные ожидания, и в результате – по первому впечатлению, скромная, слегка занудная работа, которая могла бы прозвучать откровением, будь она раскопана вами где-нибудь на чердаке мирового кинопроцесса. Но нет – она, увы, в конкурсе Канн. (В скобках замечу, что такой же судьбы – быть найденной в камере забытых вещей – я пожелал бы «Боргману» Алекса Вармердама.) Не читайте ничего и не готовьтесь к просмотру – тогда будет вам счастье.

А второе – про Коэнов. Этот фильм («Внутри Льюина Дэвиса», участник каннского конкурса и лауреат Гран-при жюри) поначалу кажется очередной сверхпрофессиональной шуткой безукоризненных братьев. Но поверьте мне, пройдет время, и «Льюин Дэвис» окажется едва ли не лучшим их фильмом. Посмотрите на заглавного героя в исполнении Оскара Айзека: в его лице и тоскливых песнях – абсолютная уверенность человека, который знает, как надо, в сочетании с абсолютной потерянностью от того, что время этого «как надо» еще не пришло.

Llewyn-Davis

Если по-простому, вот-вот кантри-баллады станут песнями самовыражения и протеста (время действия фильма – 1961 год), а он мается с собственной грустной неприкаянностью и не знает, к чему приложить слишком рано открывшийся талант.

Мораль, собственно, простая. Даже в наше, сверхпроворное на похвалу и хулу время, есть фильмы, час которым придет, но не сейчас. А чуть позже. Когда мы станем чуть умнее и чуть внимательнее.


Коротко про итоги Канн

Потому что все важное уже было сказано раньше.

Впервые опубликовано на сайте «Искусства кино»

http://kinoart.ru/blogs/kak-ni-stranno-kak-chasy


I CAN’T LIVE IN A WORLD OF DRESSED-UP DOGS!

Лучший эпизод из фильмов Каннского кинофестиваля этого года

И даже, представьте себе, не из «Адели» – самый удачный и смешной киноэпизод нынешнего Канна случается в «Танце реальности» Алехандро Ходоровского. Просто перескажу крошечной фрагмент автобиографической фантазии чилийского режиссера с русско-еврейскими корнями, показанной в «Двухнедельнике режиссеров». Итак, чилийский коммунист готовится к покушению на военного диктатора Ибаньеса. Заранее узнав, что генерал посетит церемонию награждения на фестивале собачьих костюмов, коммунист подает заявку на конкурс. Предусмотрено два приза – за лучший и худший костюмы собак. Скромно рассудив, что лучшего костюма у него может и не получиться, заговорщик решает сделать худший и успешно достигает поставленной цели. И вот, для получения наград приглашаются собачка-бабочка (разумеется, первый приз) и несуразное нечто – собака коммуниста, одетая в костюм кенгуру. На пьедестале никак не умещается огромный толстый хвост. Оказавшись рядом с диктатором, коммунист выхватывает пистолет и целится ему в грудь. Но того неожиданно заслоняет от верной смерти отец маленького Алехандро, отлично сыгранный сыном режиссера Бронтисом Ходоровским. Отец – вовсе не сторонник Ибаньеса; просто он считает, что диктатор не достоин такой легкой смерти и лелеет куда более жестокий план – отравить любимого коня генерала желтыми цветочками… Поняв, что покушение сорвалось, коммунист восклицает: I can’t live in a world of dressed-up dogs! I’m sick of it! – и пускает пулю себе в сердце.

Смотрите, будем надеяться, на фестивале 2-in-1. Про год рождения режиссера, думаю, все уже в курсе.

ходоровский

Был председателем жюри нашего фестиваля в 2009 году. Теперь будет в конкурсе, если все получится.

Трейлер


СОКО НА АФИШЕ «НЕДЕЛИ КРИТИКИ»

По Каннам расклеено знакомое лицо — певица и актриса Соко, исполнительница главной роли в фильме «Августина».

2013-05-25 20.40.14

Участник конкурсной программы фестиваля 2-in-1 в прошлом году и гость фестиваля.

soko


ВСЕ ЖИВОЕ

Lea-Seydoux-In-Dolce-Gabbana-La-Vie-DAdele-Cannes-Film-Festival-Photocall

Пройдет еще совсем немного времени – и председатель жюри 66-го Каннского кинофестиваля Стивен Спилберг вручит Абделатифу Кешишу, французскому режиссеру тунисского происхождения, «Золотую пальмовую ветвь» за фильм «Жизнь Адели» (в английском варианте – «Синий – самый теплый цвет»). Или не вручит. Но тогда это будет проблемой Спилберга и фестиваля, а не фильма.

Как же хорошо, что чудеса в Каннах продолжают происходить, причем в ежегодном режиме. По христианской традиции, перед явлением чуда надо пострадать. Через тебя проходят сотни тысяч кадриков, с разоблачительной откровенностью запечатлевших тупоумие, бесталанность и нечистую совесть своих создателей. Ты смотришь по пять фильмов в день, с трудом уговаривая себя, что Хирокадзу Корээда («Яблоко от яблони») хотел как лучше, Цзя Чжанкэ («Прикосновение греха») – наш новый Чжан Имоу, а братья Коэны («Внутри Льюина Дэвиса»), Джим Джармуш («Выживут только влюбленные») и Роман Поланский («Венера в мехах») – такие же молодцы, как четверть века назад. С этой задачей, кстати, не так уж сложно справиться. Немного сложнее, когда в основном конкурсе попадается пакость вроде «Бог простит» Николаса Виндинга Рефна. Нервы сдают, сердцебиение учащается, но и тут можно потерпеть. Ведь еще чуть-чуть, и случится. И случается.

И вот, ты приходишь в кинозал, и начинается фильм. И надо же – тебя не терзают пять минут высокотехнологичными логотипами бесчисленных сопродюсеров. А просто сразу включают мир. И там – все живое. Пятнадцатилетние школьники, уроки литературы, смешные передние зубы главной героини (Адель Экзаркопулос), которая во сне напоминает кролика. И ты спрашиваешь себя: как же так? ведь это так просто? зачем же мучить себя и других мертвым, вымученным материалом, когда на свете есть живое? когда это так здорово? когда это такое счастье? Вот, собственно, и все, что нужно сказать о «Жизни Адели». Остальное – необязательно, но на всякий случай.

Первое, что вы услышите про этот фильм, это то, что в нем есть беспрецедентно откровенные лесбийские сцены. И вообще он про лесбийскую любовь – старшеклассницы Адели и синеволосой начинающей художницы Эммы (Леа Сейду). Это правда и неправда. В том смысле, что он не про ЛГБТ, хотя и про это тоже. Почему, собственно, сверходаренный гетеросекусальный режиссер (я люблю его со времен позднего дебюта – «По вине Вольтера») решил снять трехчасовую драму о романе двух барышень? Очевидный ответ уже озвучен в рецензиях моих друзей и коллег: однополая любовь стала такой же частью современной жизни, как и гетеросексуальная, и в просвещенной Европе вообще никому не придет в голову обращать на это внимание.

А теперь два неочевидных ответа. «Адель» показывает желание и любовь единственно правильным способом – как путь. Не как реализацию заданных биологических параметров, а как путешествие. В каждой точке этого пути происходит выбор, в результате которого человек создает и сознает сам себя. Как говорил, комментируя Пруста, Мамардашвили, именно потому, что сексуальное влечение есть путь, в нем и возможны «отклонения». (Кажется, Мамардашвили цитировать немодно, ну и идите лесом со своим Делезом.) Кешишу важно показать цепочку колебаний и решений, которые формируют Адель на наших глазах. Еще неизвестно, получится ли из Эммы гениальная художница. А вот Адель точно талантлива. И талант ее в том, чтобы жить, меняясь.

Второй неочевидный ответ в том, что драма гетеросексуальной любви самодостаточна. Эта любовь может реализовать себя полностью, без остатка – в семье, в детях. (Не утверждаю, что однополой любви этого не дано, но это, как минимум, менее вероятно в современном мире, даже во Франции). Кешишу же в «Адели» не нужна самодостаточная драма. Он не замыкает героиню на любовных переживаниях, а открывает ее миру, вводя темы самореализации, поиска своего места в жизни, далеко уводящие фильм от любовной линии. Поэтому, на мой взгляд, лесбиянки и оказываются главными героинями нашего времени.

А теперь давайте проследим, с каким сверхъестественным мастерством и пониманием режиссер справляется с поставленной задачей. Вот, Адель, подначиваемая подружками, решается на роман с туповатым, но небезнадежным парнем (он даже пытается прочитать 600-страничную «Жизнь Марианны» Мариво, услышав, что Адели книга очень нравится). И ты видишь и ощущаешь, как герои начинают торопиться, как время для них лихорадочно убыстряется: поскорее поцеловаться, переспать, а там уже посмотрим, что из этого получится. С Аделью и Эммой совсем другая история. Время замедляется до бесконечности. Они просто лежат на поляне в парке и смотрят друг на друга. Можно поцеловаться сейчас, а можно месяц спустя. Это неважно. Время остановилось. Это любовь. Любовь – это когда время движется по-другому. Искусство – это когда нам напоминают об очевидных вещах, которые мы ухитрились забыть.

Наверное, поэтому меня лично совсем не шокировали лесбийские сцены, действительно откровенные и даже ставящие под вопрос прокат фильма в США и России. Это все уже было – в их взглядах в парке. Они все это уже прожили заранее. Осталось нам это увидеть.

P.S.

В этом фрагменте Эмма рассказывает Адели про Сартра, а Адель объясняет своей продвинутой подруге, что Сартр и Боб Марли - одно и то же. Трудно не согласиться.


Блог Медведева

Программный директор фестиваля Алексей Медведев начинает вести свой блог.
Ждем с нетерпением вестей с 66-ого Каннского фестиваля!

cannes